Отправляясь в путь без специального приготовления, без предварительных познаний,
они слишком часто надеются на русское авось — которое, неоспоримо, могучий
движитель нашей натуры, но только не для приобретения точных географических
данных. Но если, с одной стороны, Англичане умели постепенно [41] развить в себе
качества, отличающие отчетистого путешественника от простого странника, то, с
другой стороны, природа лишила их, отчасти, той драгоценной гибкости и способности
присваивать себе языки и обычаи разных людей, которою она столь щедро одарила
русский народ.
Эта способность принесет богатейшие плоды науке, когда она будет применена не
токмо к изучению восточных языков, но и к ученой их словесности. Отец Иакинф и
некоторые другие могут служить живым доказательством сколь успехи новейшей
восточной географии тесно связаны с развитием знания азиатских словесностей.
Даже в физиологическом смысле Русским предоставлено более удобства, нежели
Англичанам, для азиатских странствований.
Уже в 1818 году, китайская полиция, как уверяют, прибила к стенам Яркена непомерно
рыжее изображение миролюбивого Муркрофта (Муркрофт никогда сам не доходил до
Яркена, но был задержан два года на пути своем туда, в 1812 году, в городе Китайского
Тибета, Ладак), для скорейшего разузнания и арестования желающих пробраться в
Небесную Империю, соотечественников его. Она вероятно не была столь поражена
физиономией лиц славянского происхождения, ибо несмотря па попадающихся иногда
русских мелких торговцев в пограничных китайских городах (Муртаза Фейзуллин
говорит в рукописи своей, что ему случилось встретить в Кулдже, в 1815 году, шесть
Русских, с бритыми головами, выдающими себя за Коканских купцов, из города
Андиджана. Они так хорошо говорили по татарски, что никто не мог их разузнать), по
сих пор не слыхать о подобной трагикомической мере в отношении к кому-нибудь из
Них.
Не взирая однако же на эти природные выгоды наши пред Англичанами, ценность
географических результатов, ими приобретенных в Азии, неоспоримо превышает
ценность русских.
Явным доказательством тому может послужить сравнение между нынешним знанием
Сыр и Аму-Дарьи.
Казалось бы, по соседству этих рек с Россией — заслуживали они сделаться
известными свету исключительно через [42] наших путешественников. «Казалось бы,
что этот полный жизни вопрос новейшей географии и торговли русской касается до нас
во всех отношениях несравненно более, чем до других народов» (См. Сенковскаго,
Аму-Дарья, стр. 138).
К сожалению факты доказывают противное: Из этих двух рек более известна ныне —
Аму-Дарья, и этою известностью она обязана, большею частью, Англичанам, в
особенности же Вуду, Бёрнсу и Макартнею; между тем, как идрография Сыр-Дарьи,
лежащей недалеко от нашей сибирской границы, почти не существует, кроме
устарелых показаний «Книги Большому Чертежу», составленной в конце 16-го
столетия, и некоторых разбросанных и на новейших расспросах основанных известий.
Между тем, торговое и политическое значение сей речной системы неоспоримо важнее
для России, нежели значение Аму-Дарьи для Англии. И так, при совершенном
недостатке европейских ученых данных о верхнем бассейне Сыр-Дарьи, остается нам
14