сомнительность в сих данных столь велика, что ученейшие современные картографы
дают этим местностям различные назначения). Тем более должно сожалеть о
трагической смерти капитана Конолли, который несколько времени прожил в Кокане и
верно бы сообщил свету поучительные о нем сведения, как он уже это доказал в первом
своем сочинении (Оуенпап{ ]оигтеу ю ш@а, ФШгоией Кизя1а ап Регя1а. — Глеи!. СопоПу).
Здесь нельзя не упомянуть о характеристическом достоинстве английских
путешественников.
Несмотря на то, что они рассыпаны, в большом числе, по всему земному шару (не
говорю здесь о томимых скукою фашионабельных туристах), редкий из них
отправляется в страны мало посещенные, не будучи побуждаем к тому особенным
внутренним стремлением.
На Востоке, может быть более нежели где-либо, оказывается нужда в исследователях,
имеющих специальное назначение и образование. Они должны, так сказать, составлять
особую маленькую милицию, имеющую свойственное ей устройство, телесную
выдержку, умственное направление и нравственную дисциплину.
Если изыскания английских путешественников в Азии не всегда имеют предметом
одну науку, то и тогда, по коммерческим их видам, по просвещенному и
любознательному взгляду на вещи — они приносят хоть косвенную дань
географии обнародованием сведений новых и благонадежных.
К сему должно присовокупить навык их, приобретенный с детства, приморских и
торговых обычаях своего отечества — [40] беречь время и отдавать себе во всем
верный отчет. От того почти ни один Англичанин не пускается в дальнее
странствование без заранее обдуманного плана, без приготовительных изысканий, без
вычисления средств ему доступных и без всякого рода измерительных инструментов;
от того-то и труды, совершенные им с редкою ЛЮбОВЬЮ И Н&СТОЙЧИВОСТЬЮ‚ приносят
обыкновенно полезные плоды, несмотря на форму, по-видимому, однообразную и
сухую английских Регвопа! Маггайуе5 (личных рассказов).
Эти мимоходом набросанные здесь замечания относятся в особенности к тем
предприимчивым и просвещенным исследователям, которые с самого конца прошлого
столетия не страшились жертвовать своею жизнью для изучения разных стран
Внутренней Азии. Имена этих страдальцев науки и патриотизма вероятно всем
известны.
Довольно трудно сказать то же самое о большинстве наших средне-азиатских
путешественников, хотя в числе их есть имена, на которые русская наука может всегда
указать с гордостью, таковы: Муравьев, барон Мейендорф, полковник Берг, и проч. (К
этой светлой плеяде наших средне-азиатских путешественников нельзя не
присовокупить имя погибшего в цвете лет своих Лемана, на возвратном пути своем из
Самарканда и Бухары с Н. Ханыковым. Все те, которые участвовали в Хивинской
экспедиции 1839— 40 года, могли оценить самоотвержение этого ревностного мученика
науки).
Из остальных же посетителей Средней Азии, многие слишком мало постигают всю
практическую пользу высшего, ученого взгляда на вещи, столь резко выраженного в
известном английском афоризме: Клоу/еаее 15 роугег (знание есть сила), от чего они и
ограничиваются обыкновенно лишь поверхностным, случайным замечанием предметов.
13