подмоченные сухари, крупа, чай, сахар и другие продукты, испортившись от сырости,
могли поставить отряд в критическое положение, побудило солдат почти на
самопожертвование: не щадя себя, они становились шеренгами в воду и на руках
переправляли верблюда, который при каждом неверном движении получал надежную
поддержку 25
В соседних местах между тем были найдены еще два брода, и переправа пошла
быстрее; однако последним верблюдам пришлось труднее, так как вода начала
прибывать еще до окончания переправы.
Затруднительность переправы и страшно тяжелый переход по грязи в глинистой и
солончаковой почве, когда пехоте приходилось вытаскивать артиллерию и колесный
обоз не только на переправе, но и на всем протяжении перехода, обусловили
необходимость уменьшить [65] предполагаемый переход, ограничив его 12 — 13
верстами. Отряд, пройдя мимо горы Намаз-тау, остановился бивуаком близ речки
Джаинды. Не смотря на такое небольшое расстояние, только поздно вечером стянулись
верблюды, причем около 15 животных пришлось оставить на произвол судьбы, так как
они отказывались идти даже тогда, когда их освободили от всякого груза. В ` этот день
Джаинда бушевала менее, но переправа через нее все-таки была невозможна,
вследствие чего начальник отряда решил не идти на Али-тау, а обойдя Джаинду,
выйдти прямо на бывшее Чушкакульское укрепление.
5-го апреля, исполняя предположенное движение, сделан был небольшой переход верст
в 15, причем во время движения пришлось переходить в брод четыре лощины,
наполненные водой и находившиеся в расстоянии версты одна от другой. Особенно
был труден переход через первую, направлявшуюся к Джаинде. Этот переход в конец
измучил и людей, и лошадей, так что не смотря на желание сделать дневку в первый
день Светлого Воскресенья, пришлось назначить ее на 6-е апреля.
7-го апреля движение продолжалось прежним порядком, хотя грязь была несколько
меньше, что давало возможность увеличивать переходы. Так, в этот день совершен был
переход в 25 верст.
&-го апреля, не смотря на то, что это был первый день праздника Пасхи, был совершен
переход в 30 верст. Главная причина, заставлявшая генерала Веревкина так торопиться,
было желание оказать посильную помощь туркестанскому отряду. Принимая в рассчет
время выступления туркестанских войск, он не мог надеяться на то, что оренбургский
отряд может поспеть во-время, чтобы совместно с туркестанскими войсками овладеть
ханством; имея это в виду, он спешил только поскорее добраться до урочища Касармы,
лежащего вблизи неприятельских пределов, чтобы, достигнув его в то время, [66] когда,
по его мнению, генерал Кауфман будет устраивать переправу через Аму-Дарью,
оттянуть на себя часть неприятельских войск и этим облегчить как переправу, так и
занятие столицы ханства. Такие мысли были им неоднократно высказываемы в частном
разговоре.
Вследствие перехода, совершенного в первый день Светлого праздника, нам некогда
было делать друг другу визиты; но благодаря деятельному участию начальника
кавалерии, полковника Леонтьева, праздник был встречен по христианскому обычаю с
заутреней и разговеньем. Чтобы дать возможность людям выспаться, заутреня была
совершена в 9 часов вечера. Простой стол служил аналоем, а разложенные костры и
звезды заменяли принятое освещение свечами. Оригинальную картину представляли
эти группы воинов, заброшенных в неприветливую и печальную пустыню, за тысячу
31