совершенно ровная местность давали ей возможность поспеть на каждом пункте, где
бы ни случилась тревога.
Со вступлением в хивинские владения, когда каждый день приходилось иметь дело с
неприятелем, обоз, для облегчения военных действий, был совершенно отделен от
действующих войск отряда. Заведывание им поручалось по очереди одному из
начальников отдельных частей, в распоряжение которого поступало около баталиона
пехоты, несколько сотень казаков с 2 — 3 ракетными станками и иногда одно — два
артиллерийских орудия.
Чтобы дать более полное понятие о движении отряда, я опишу впечатления одного ДНнЯ.
Часа в три утра, сквозь сон слышится игра похода, и вслед за этим поднимается шум и
движение: это верблюдовожатые и солдаты начинают вьючить [54] верблюдов.
Утренняя свежесть и прохлада, благодаря резким переменам температуры днем и
ночью, дает себя чувствовать, и мы, разбуженные шумом, не сразу решаемся расстаться
с постелью. Однако благоразумие берет верх, и мы быстро принимаемся за приведение
в порядок своего туалета. Еще не вполне одевшись, вместе с кроватью и чемоданом,
служащим походным столиком, мы уже очутились на свежем воздухе, — юламейки как
не бывало, и в то время, когда мы на-скоро принимаемся пить чай, наше жилище
связывают и вьючат на верблюда... Новая обстановка дает возможность рассмотреть
оживленный вид бивуака, где повсюду царствует деятельность и движение. Прежде
всего бросаются в глаза верблюды и суетящиеся около них солдаты и
верблюдовожатые. Вблизи нас два солдата вьючат верблюда; послушное животное
лежит смирно, но кладь — 4 связки березовых аншпугов — не особенно удобна для
вьючки. Только-что привязали по 2 пучка к обоим бокам седла, как оказывается, что
левый груз значительно перевешивает правый и готов, вместе с седлом, перетянуть его
на сторону. Бедное животное, чувствуя неловкость своего положения, семенит ногами
и жалобно кричит. ”Что за притча”! думает солдат, ”вчера на обоих боках груз был
одинаков, а сегодня на левой стороне вдруг потяжелел”? А это объясняется весьма
просто: пользуясь ночною темнотой, кто нибудь из верблюдовожатых облегчил один из
пучков, образовав из взятых палок яркий костер... Соседний верблюд оказывается
значительно упрямее: только-что уложили его и приложили к бокам по четверти овса, с
целью привязать их к седлу, как он неожиданно с криком поднимается и чуть не
сшибает с ног навьючивавших его солдат. В другом месте на верблюда навьючили две
четверти сухарей; только-что поднялось животное, как из одного куля сухари начинают
сыпаться почти непрерывною струей. Это опять кто [55] либо из верблюдовожатых,
побуждаемый голодом, под покровом ночи, чрез сделанное отверстие в куле, запасся на
‚ 22
счет казны продовольствием на несколько днеи —...
Вот горнист заиграл призыв к завтраку-обеду, и солдаты, поставив ружья в козлы,
отправляются совершать свою раннюю трапезу. Почти вслед за этим дежурный по
отряду является к начальнику отряда доложить, что вьючка окончилась, и испросить
позволение двигаться вперед.
Генерал проснулся раньше всех, и сидя на свежем воздухе за походным столиком, пьет
чай. С своей позиции он удобно наблюдает за всем, что совершается на месте бивуака.
Он видит, как после зари солдатики быстро выходят из своих юламеек, и пользуясь
имеющеюся пока водой, спешат умываться; на его глазах группы конусообразных
юламеек, в течение каких нибудь 10 — 15 минут, при деятельном участии хозяев-
солдат, заменяются группами верблюдов, нагруженных этими походными жилищами;
видит он, как масса тюков, кулей и мешков, игравших роль бруствера, переходит с
26