ным ростом уровня засоленности, который, например, в оз. Денгизкуль уже достиг критического уровня [16].
В целом в условиях аридного климата в бессточных озерах, как правило, доминируют процессы накопления
солей, приводящие к засолению водоемов и превращению их в солончаки. В проточных водоемах минерали-
зация воды в определенной мере стабилизируется и доминирующими процессами становятся накопление
биогенных и органических веществ в донных отложениях, что приводит к сероводородному загрязнению и
заболачиванию озер. При этом сохранение или потеря их социальной и биосферной значимости во многом
зависит от скорости и направления основных сукцессионных процессов, но в большей степени — от возмож-
ных технических гидромелиоративных и организационных мероприятий и решений. Последние в зависимо-
сти от их реализации или не реализации могут предопределить экологический прогресс или экологический
регресс этих водных объектов и, соответственно — сохранение или потерю их социально полезных функций
[16, 20], что особенно актуально в свете прогрессирующего потепления и аридизации климата.
Аральское море. Из-за драматического снижения поступления воды в Аральское море его поверхность,
к настоящему времени, уменьшилась более чем в 4 раза, объем более чем в 10 раз, уровень понизился
на 22,5 м — и Аральское море распалось, в конечном счете, на два водоема, Малый Арал и Большой Арал
[1, 19]. В результате соленость воды в Большом Арале выросла более чем 7 раз, достигнув свыше 80% — в за-
падном бассейне и 100%о — в восточном бассейне, то есть Большой Арал, по сути, превратился в полигалин-
ное озеро. Усыхание моря привело к возникновению в западном бассейне термогалинной и плотностной вер-
тикальной стратификации и формированию, начиная с глубины 22 м, зоны сероводородного загрязнения, ра-
нее не характерного для этого водоема. Высокая плотностная стратификация, затрудняя перемешивание, при-
водит к уменьшению толщины деятельного слоя водоема и, следовательно, к повышению летних значений
температуры поверхности моря, повышению норм испарения и увеличению темпов обмеления моря, что и
наблюдалось в последние годы.
Все вышесказанное привело к радикальным изменениям в составе его водной биоты. Согласно [8, 9,
19, 26] по сравнению с 50-60-ми годами ХХ века общее видовое разнообразие в основных биогидроценозах
Аральского моря после 2000 года катастрофически снизилось: в фитопланктоне с 300 до 75 видов, в фитобенто-
се — с 26-32 до 4 видов, в зоопланктоне — с 25-36 до 4 видов, в зообентосе — с 50-95 до 3 видов. Общее количест-
во видов рыб в рассматриваемом временном периоде снизилось с 22 до 1-2 видов, и в настоящее время в запад-
ной части Большого Арала вероятнее всего рыбы отсутствуют. В зоопланктоне практически полностью доми-
нирует рачок артемия (Агпепмпа рагйепорепейса) — типичный обитатель гипергалинных водоемов, а в зообентосе
— личинки двукрылых СЫкопоти$ ваПпаги5. В фитопланктоне доминировавшие 50-60-х годах ХХ века диатомея
Асипосуси5 ебтепбегеп уаг.сгазвса, и в 70-80-х годах ХХ века солоноватоводные диатомеи Сугояета врепсеп,
КБораю@а ет0ба и синезеленые водоросли МисгосузН$ ршуегеа, Апабаепа Бетеп и некоторые другие эвригалин-
ные виды стали постепенно исчезать и в настоящее время заместились мезогалобными видами диатомей, на-
пример, АтрПога сойеае огпи$, бупейга { абщата и их разновидностями. Приведенные данные красноречиво сви-
детельствуют о произошедших радикальных изменениях в составе и структуре всех водных биоценозов, харак-
теризующих современный экологический статус Аральского моря как состояние глубокого экологического рег-
ресса. Несмотря на очевидный ущерб, нанесенный биологическим системам Аральского моря, резистентность
его сообществ в гипергалинной среде оказалась, по-видимому, более высокой, чем предполагалось ранее и в на-
стоящее время Арал пока остается «живым» водоемом со специфической экосистемой [1, 19]. Однако в услови-
ях потепления климата и при сохранении существующей ситуации высыхание водоема и его соленость, а также
термо-галинная стратификация будут расти прогрессирующими темпами, что в недалеком будущем неизбежно
приведет к угнетению активной биологической жизни в Арале.
Оросительные каналы и коллекторы. Регулярный гидрохимический и гидробиологический монито-
ринг оросительных каналов и коллекторов, соответствующий масштабу и значимости этого типа экосистем, в
Узбекистане отсутствует, в связи с чем существующая экологическая информация по ним ограничена. В бас-
сейне Амударьи средняя минерализация оросительной воды в 1980-1990 годах (то есть в период значительно-
го замедления темпов освоения новых орошаемых земель) в Сурхандарьинском вилояте была 380-520, в Са-
маркандском вилояте — 240-340, в Кашкадарьинском вилояте — 850-1130, в Бухарском вилояте — 789-1060, в
Хорезмском вилояте — 860-1030, в Каракалпакстане — 804-1200 мг/дм°. Ее значения в оросительной воде в ос-
новном соответствуют порядку ее значений в питающих реках. Следовательно, пространственные и времен-
ные тренды качества оросительной воды можно считать идентичными трендам качества речных вод.
Средняя минерализация коллекторно-дренажных вод изменяется в довольно широком диапазоне: в
бассейне Амударьи — от 1,0 (Пянджский ирригационный район) до 7,7 г/дм° (Каршинский ирригационный
район); в бассейне Сырдарьи — от 1,0 (верховья Нарына) до 6,2 г/дм° (Джизакский массив) [23]. Однако в це-
лом о качестве КДВ по химическому составу судить трудно, так как систематические наблюдения по ним вё-