стороны, описываются как земледельцы, с другой — кочуют летом и осенью со СсВОиМмИ
стадами; дорога вдоль берегов реки идет "от аула к аулу" и в то же время вдоль пашен,
садов и виноградников. Между тем жизнь современных туркмен по берегам Атрека и
Гюргена показывает, что в их быту довольно высокое развитие земледелия не исключает
сохранения 
некоторых 
привычек 
кочевой 
жизни, 
что 
совершенно 
отказываются 
от
перекочевок и остаются круглый год на берегах рек только бедняки, у которых почти нет
скота, как и в рассказе Абулгази перекочевывают только "владельцы стад". Если бы у
Абулгази говорилось не о туркменских запашках, а о городах и многолюдных селах, то его
рассказ находился бы в противоречии с остальными источниками и потому возбуждал бы
гораздо больше 
сомнений.
Несколько лет спустя, в царствование Аванеш-хана, брата Суфьяна и — Буджуги, в
стране произошли смуты, которыми воспользовался бухарский хан Убейдаллах, чтобы в
1538 г. овладеть Хорезмом. Начало смутам положил, по рассказу Абулгази®*“, набег юного
Дин-Мухаммеда, сына Аванеш-хана, из Ургенча на Астрабад и Мазендеран. Дин-Мухаммед
шел вдоль берега реки до тугая“®® Чекдалик, оттуда к колодцам Динар. Первое урочище
упоминается только в этом месте; колодцы Динар, по справедливому замечанию де Гуе,
отмечаются и на современных картах (к юго-западу от Игды). Отправившись оттуда, Дин-
Мухаммед имел столкновение со сборщиком податей Мухаммед-Гази-султана, владетеля
Дуруна, и отнял у него верблюдов и баранов. За это люди Мухаммед-Гази-султана на
обратном пути схватили Дин-Мухаммеда 
и отправили его в Дурун; часть его свиты,
спасшаяся бегством, от стыда не решалась вернуться в Ургенч без царевича и осталась "на
большой дороге, в Курдыше (Куртыше), прося милостыню у людей". Мимо того же урочища
прошел и Дин-Мухаммед, которого его враг связанным отправлял к его отцу. 
У Куртыша
было в то время много аулов; Дин-Мухаммед, стыдясь своих оков, упросил своих спутников
не останавливаться там и проехать еще некоторое расстояние. Когда они расположились
отдыхать, явились товарищи Дин-Мухаммеда, перебили стражу, освободили своего султана
и вместе с ним вернулись в Ургенч, где он тотчас принял меры для отмщения своему врагу.
Убейдаллах, завоевав Хорезм, оставил в Ургенче своего сына Абд ал-Азиза*°°.
Хорезмийские царевичи, 
избежавшие бухарского плена, удалились 
к Дин-Мухаммеду,
который во время предшествовавших смут овладел Дуруном. Некоторые царевичи из
Ургенча переправились через реку на судах, так как "в то время между Ургенчем и Везиром
ходили суда"®°”.
Дин-Мухаммед и его союзники решили идти на Ургенч и на пути остановились в
Куртыше; здесь они созвали знатных людей племен адаклы-хы-зыр“®°°, просили у них
помощи и обещали им в случае успеха свободу от податей и почетное место на левой
стороне, наравне со знатными узбецкими родами. Туркмены доставили им 1000 человек,
вместе с которыми войско царевичей достигло трех тысяч; с этими силами они дошли до
Пишгаха, но не решились продолжать путь на Ургенч, а направились в сторону Хивы и
Хазарас-па°°°. Победа их в этих местах заставила Абд ал-Азиза очистить Ургенч и осво-
бодила страну от бухарского ига.
После ухода бухарцев в Хорезме возобновились смуты; в рассказах Абулгази об этих
событиях нет данных о местностях по Узбою. Эти смуты окончились в 1558 г. возведением
на престол Хаджи-Мухаммеда, или Хаджим-хана (деда Абулгази), под непосредственным
управлением которого сначала находился только город Везир““°. В том же 1558 г. в Хорезм
прибыл англичанин Антоний Дженкинсон — насколько известно, единственный европеец,
посетивший в Х\У/! веке Хорезм и оставивший описание своего путешествия“°”'.
Дженкинсон, посланник королевы Елизаветы и агент торговой компании, основанной
в Англии для развития торговли с "Московией", приобрел расположение Исанна Грозного и
получил от царя рекомендательные письма, когда отправился из Москвы через Казань и
Астрахань в Среднюю Азию, чтобы вновь исследовать торговый путь в Китай. Дженкинсон и
его спутники в начале августа*“*1558 г. покинули на корабле Астрахань и плыли к востоку,
останавливаясь по дороге несколько раз, между прочим, около устьев Яика и Эмбы. Мели
около входа в Мертвый Култук заставили их быстро повернуть на юг; "чем дальше они
плыли, тем выше становился берег"; наконец они достигли залива, где южный берег был
выше северного; здесь около мыса их настигла буря, продолжавшаяся три дня. Текст
Дженкинсона в этом месте крайне неясен®“3, но, по-видимому, его слова надо понимать в
том смысле, что буря помешала им достигнуть мангышлакской гавани, находившейся "на 12
лье (36 англ. миль) внутри одного залива", 
и заставила их пристать 
к низменному
30