достаточно пропитается водой, то эти ворота закрываются, и [царь] велит открыть ворота другим, кто более всего нуждается (в воде] из остальных. Как мне рассказывали, он за открытие ворот взимает большие деньги, независимо от [ежегодной] дани". Название реки довольно близко подходит к древнему названию Амударьи”° (Вахш); в пользу такого сближения говорит и принадлежность долины хорезмийцам; но действительно ли Амударья или какая-нибудь другая река имела в \/ веке до н.э. такое направление, что ею кроме хорезмийцев могли пользоваться парфяне, гирканцы и народы северо-западной части Афганистана, остается более чем сомнительно; подробности рассказа Геродота едва ли позволяют видеть в этом рассказе точное воспроизведение слов лица, хорошо знакомого с географическими условиями страны. Из приведенного рассказа можно сделать только один достоверный вывод: что земледелие в Средней Азии уже в эту эпоху было возможно только при условии искусственного орошения. Со времени Геродота до Александра Македонского географические познания греков почти не увеличились. Ктесий, Ксенофонт и другие дают нам скудные известия о ВОСТОЧНЫХ областях государства®, которые по степени культуры, конечно, значительно уступали западным. К такому заключению приводят как отзывы спутников Александра и писавших с их слов о нравах бактрийцев и согдийцев“', так и все, что мы знаем о парфянах; едва ли хорезмийцы были образованнее своих соседей. До сих пор не найдено никаких указаний на существование письменности у иранцев до усвоения ими месопотамской культуры. Хорезмийский историк и астроном ХГ века Бируни утверждает, что у хорезмийцев была эра на 980 лет древнее эры Александра (Селевкидской), т.е. начинавшаяся с 1292 г. до н.э.“, и что эта дата выражала собой начало земледелия в стране. Ролинсон справедливо считает эту эру "скорее астрономической, чем политической", т.е. счетом, искусственно введенным в более поздние века на основании астрономических вычислений. С этим мнением соглашается и Захау, делающий попытку объяснить эту и другую хорезмийскую эру (с 1200 г. до н.э., со времени прибытия в Хорезм мифического Сиявуша, на основании преданий и космогонических представлений последователей Зороастра“. Едва ли можно думать, что у древних хорезмийцев были какие-нибудь письменные памятники и что скудные известия греческих писателей когда-нибудь могут быть дополнены открытием местных надписей или других туземных источников. Географические познания, с которыми Александр предпринял свой поход, были крайне скудны. Даже слова Геродота о том, что Каспийское море не соединяется ни с каким другим, были забыты или подверглись сомнению. Еще учитель Александра, Аристотель, говорит то же самое, хотя вместо одного внутреннего моря называет два, ошибочно отличая Гирканское море от Каспийского®*. Поход Александра окончательно установил тождество обоих названий, но вопрос о соединении Каспийского моря с океаном оставался темным для Александра и его спутников; в последний год жизни Александра (323) даже была предпринята экспедиция, не состоявшаяся вследствие его смерти, для исследования вопроса, "с каким морем соединяется море, называемое Каспийским и Гирканским, соединяется ли ©оно с Понтом Евксинским, или океан, омывающий с востока Индию, образует Гирканский залив, подобно тому, как Александру уже удалось установить, что таким заливом океана является Персидский залив или так называемое Красное море. Еще не было исследовано, где начинается Каспийское море, хотя вокруг него живет немалое число народов и хотя в него впадают судоходные реки“°. К этим рекам греческие авторы причисляют Амударью и Сырдарью. Александр, как известно, не был в Хорезме, но переправлялся через Амударью и весной 328 г. принимал в Бактрах хорезмийского владетеля Фарасмана; тем не менее даже Аристобул, лично сопровождавший Александра и считающийся одним из более достоверных историков его походов“°, держался такого мнения об устье Амударьи; по словам Страбона, "Аристобул свидетельствует, что Окс— самая большая из виденных им рек, кроме индийских; он же говорит, что река судоходна (то же самое говорит и Эратосфен со слов Патрокла) и что по ней возят много индийсКИхХ товаров в Гирканское море, откуда их переправляют в Албанию (область на низовьях Куры), а оттуда по Куру (Куре) и дальше привозят в Евксинское (Черное) море"”’. Замечательно, что греки заставляли впадать в Каспийское море и Сырдарью. До Александра, иногда и после него, Сырдарью смешивали с Доном, считавшимся границей между Азией и Европой, и к обеим рекам прилагали одно и то же название — Танаис“*®. Арриан различает два Танаиса и описывает Сырдарью в следующих словах: "Из Мараканд (Самарканда) Александр двинулся к реке Танаису Истоки этой реки, которой, по 7